Депрессия и самоубийство: две абсолютно разные проблемы психиатрии

"…Засчет внушенного фармкомпаниями абсолютно неправильного понимания функционирования депрессии, мы сами, своими государственными руками, увеличиваем число самоубийств. И чем больше продается антидепрессантов, и чем больше их назначается, и чем на более долгий срок - тем больше у нас будет самоубийств. ... Необходимо, чтобы психиатры развели между собой понятие самоубийства и депрессии и поняли, что вылечить самоубийство антидепрессантами невозможно. И второе - нужно понять, что человек управляет своими мыслями, а не мысли - человеком. Нам нужно научиться учить этому детей с раннего возраста. И так как никакое государство нам в этом не поможет, а психиатрия будет активно мешать, то придется это делать нам с вами".

Психиатрия как индустрия смерти, теперь - в Новосибирске

Татьяна П. стала пациентом психиатра вследствие стресса от разрыва с мужем. Много лет она наблюдалась в ПНД по месту своей прописки и время от времени проходила лечение в стационаре.

28 марта 2016 года она сама пришла психиатрическую больницу № 3 Новосибирска в сопровождении сестры. После осмотра дежурным врачом дала согласие на госпитализацию. При поступлении, никаких признаков тяжелого физического состояния Татьяна не демонстрировала, не испытывала проблем с тем, чтобы обслуживать себя и передвигаться самостоятельно.

9 июня 2016 года Татьяна умерла дома, у сестры на руках. За два месяца лечения в психиатрическом стационаре Татьяна утратила способность вставать с кровати, есть самостоятельно, отправлять естественные потребности. У нее образовался глубокий некроз тканей спины.

Пока Татьяна находилась в психбольнице, ее сестра регулярно носила передачи, которые любезно принимали санитарки психиатрического отделения, однако пациентку показывать сестре отказывались. На вопросы о состоянии Татьяны отвечали сбивчиво и противоречиво, жаловались на отсутствие нужных лекарств, таких как мексидол, который сестра сама купила и привезла в больницу.

Когда в больнице появился главврач отделения, сестре, наконец, разрешили посетить Татьяну. К этому времени состояние пациентки было таково, что психиатрам оставалось только признать очевидное — они практически ее угробили, жить человеку оставалось от нескольких часов до нескольких дней.

За время психиатрического лечения Татьяна П. перенесла два инсульта, у нее отнялись нога и рука, так что она не больше могла вставать с кровати, есть, справлять естественные потребности, говорить, а на теле образовались чудовищные пролежни до самых костей. Ее, совершенно истощенную, беспомощную, с гниющими ранами, отдали сестре в обмен на запись в бумагах о том, что она претензий к больнице не имеет.

В настоящий момент сестра Татьяны желает добиться ответа на вопрос — почему медперсонал до последнего скрывал от нее истинное состояние пациентки, тем самым лишив родных возможности предпринять какие-либо действия для спасения жизни Татьяны на более ранней стадии развития соматических заболеваний.

Кроме этого, возникает вопрос - почему пациента в таком тяжелом состоянии не поместили в специализированное медицинское учреждение с оснащением, необходимым для заботы о больном, перенесшем инсульт, а вместо этого оставили гнить заживо в тесной психиатрической палате без должного ухода.

Ранее обращения с жалобами на что человек, отправленный родными в психиатрический стационар на лечение, вернулся с незаживающими пролежнями и вскоре после выписки умер, неоднократно поступали в Гражданскую комиссию по правам человека из разных городов страны.

Остановит ли детоубийства принудлечение пациентов без суда?

... Нынче уж нельзя сказать: «Ты живешь дурно, живи лучше», — ни себе, ни другому. А если дурно живешь, то причина в ненормальности нервных отправлений или т. п. И надо пойти к ним, а они пропишут на тридцать пять копеек в аптеке лекарства, и вы принимайте. Вы сделаетесь еще хуже, тогда еще лекарства и еще доктора. Отличная штука!

Лев Толстой, «Крейцерова соната»





Убийство отцом семейства по имени Олег Белов шестерых детей и седьмого, нерожденного, вместе с матерью, в Нижнем Новгороде породило всплеск интереса к принудительному лечению психически больных.

Ряд политиков и общественных лиц выступили с заявлениями о необходимости вернуться к практике подвергать принудительному лечению людей, которые кажутся общественно опасными, без судебной санкции, просто по решению врачей-психиатров.

Чтобы понять, защитит ли в будущем от подобных преступлений предлагаемая передача ответственности из судейских рук в руки психиатров, важно рассмотреть, какие последствия она создавала или могла создать в похожих ситуациях до сих пор.

20 июня 2001 года медсестра из Иллинойса (США) Андреа Йетс (Andrea Yates) утопила в ванне у себя дома всех своих пятерых детей.

После рождения первого ребенка в 1994 году, Андреа Йетс начала жаловаться на «видения». Далее, по мере того как она рожала одного ребенка за другим, ее видения усиливались. В июне 1999 года она предприняла попытку суицида, выпив около 50 таблеток лекарства от болезни Альцгеймера, однако ее спасли. Очнувшись, она выразила сожаление о том, что, будучи медсестрой, не сумела рассчитать правильную смертельную дозу. Ей выставили психиатрический диагноз и назначили лечение препаратами от шизофрении.

Спустя несколько недель, выписавшись из стационара, Андреа Йетс попыталась перерезать себе ножом сонную артерию. Муж отобрал у нее нож и вновь отвез ее в психиатрическую больницу. Психиатру она объяснила попытку суицида страхом «причинить вред кому-то другому».

Пройдя курс лечения препаратами после второй попытки самоубийства, Андреа Йетс вернулась домой. Медиков, лечивших ее, поразило заявление супругов Йетс о том, что они собираются завести пятого ребенка.

«Пациентка и ее муж планируют иметь столько детей, сколько позволит природа!, - записал один из психиатров, - безусловно, это усугубит психотическую депрессию».

Пятый ребенок в семье Йетс родился в ноябре 2000 года. Депрессивное состояние пациентки значительно ухудшилось, так что в апреле, а затем в мае 2001 года ее вновь госпитализировали.
Психиатров тревожило, что пациентка вновь попытается убить себя, однако они не предполагали угрозы с ее стороны для жизни детей.

В июне, выписавшись из психиатрического стационара, Андреа Йетс убила всех своих детей. Ее госпитализировали в психиатрический стационар, и депрессия Андреа Йетс вновь прошла.
Психиатры истолковали ее состояние как проявления «послеродовой депрессии» и «психоза».

Однако, высказывалась и другая точка зрения.

«Андреа Йетс или не могла, или не захотела признаться себе в том, что взвалила на себя больше обязательств, чем смогла бы в своем положении исполнить. Хотя психиатры осознали, что супруги Йетс сами загнали себя в ловушку своими поступками, с пациенткой обращались так, словно это было острое инфекционное заболевание, поддающееся лечению препаратами», - писал профессор психиатрии, учредитель Гражданской комиссии по правам человека, доктор Томас Сас.

Далее он пояснил: «Я истолковываю «психотические симптомы» Йетс как непрямое общение, попытку бессловесно умолять «кого угодно, кто бы ни услышал», позаботиться о ней и ее детях. Никто не услышал. Тогда она «крикнула громче», и, наконец, сбросила свою ношу».
Точка зрения Томаса Саса, согласно которой психическая болезнь – это метафора, психотические проявления – это попытка «высказаться» на подавляемую запретную тему, а наши поступки проистекают не из заболеваний, а из решений, которые мы принимаем, непопулярна в современной судебной системе.

В 2002 году Йетс осудили за тяжкое убийство и приговорили к пожизненному заключению с возможностью условно-досрочного освобождения через 40 лет. Однако, позднее приговор отменили на апелляции, а 26 июля 2006 года коллегия присяжных в Техасе признала Йетс невиновной по причине невменяемости. Ее обследовала судебно-медицинская комиссия психиатров в государственной больнице северного Техаса в кампусе Вернон, психиатрическом учреждении с высокой степенью безопасности. там же ей оказали медицинскую помощь. В январе 2007 года Йетс перевели в психиатрическую больницу с низкой степенью безопасности в Кервилле, Техас.

Если комиссия врачей-психиатров сочтет ее излечившейся – едва ли найдутся существенные препятствия к тому, чтобы она вышла на свободу.

Если рассматривать объяснения детоубийств, предлагаемые психиатрией – то есть, как результат «послеродовой депрессии» и «психоза» в случае Андреа Йетс и «обострение шизофрении» в случае Олега Белова, то мы поймем только то, что ничего не понимаем, и что лучше оставить проблему на рассмотрение экспертов- психиатров.

Но если отвлечься от психиатрической риторики и посмотреть на ситуацию глазами человека с улицы, то мы увидим в этих двух ситуациях много общего.

Андреа Йетс была медсестрой. Ее зарплаты и времени, свободного от работы, надо полагать, не хватало на то, чтобы содержать пятерых маленьких детей. Впрочем, проявления ее тягостного состояния истолковывали как результат психиатрического заболевания, которое надлежало лечить.

Олег Белов был инвалидом по психиатрическому заболеванию. Его пособия, очевидно, не хватало на то, чтобы содержать шестерых детей, жену и ожидаемого седьмого. Можно предположить, что и в его случае проявления тягостного состояния, вызванного этой ситуацией, имели место. Поскольку у него был диагноз, эти проявления могли быть истолкованы как результат психиатрического заболевания, которое надлежало лечить.

Возможно, как и Андреа Йетс, Олег Белов тяготился ответственностью за семью. Косвенным указанием на это служит причина, по которой его отлучили от религиозной общины, к которой он когда-то принадлежал.

Вероятно, как и Андреа Йетс, Олег Белов не раз желал покончить с собой, но не смог довести это намерение до конца. Указанием на это служит попытка напасть с ножом на полицейского, производившего задержание. Однако, при задержании его не убили.

Нам говорят, что Олег Белов, находясь на учете, уклонялся от психиатрического лечения. СМИ усматривают в этом важный фактор, послуживший одной из причин трагедии.
Андреа Йетс от психиатрического лечения не уклонялась. Наоборот, она регулярно получала много внимания и помощи со стороны психиатров. Трагедию это не предотвратило.

Как и в случае Андреа Йетс, психиатрический диагноз Олега Белова не решил проблему пациента. Однако, как и в случае Йетс, диагноз Белова решает важную проблему для нас – он позволяет нам, не вникая в ситуацию в деталях, отстраниться от того факта, что решения этой проблемы у нас нет.

Мы не знаем, что делать с людьми, неспособными или нежелающими справляться с ответственностью, которую породили их собственные поступки, и которые находятся на полпути к тому, чтобы нарушить уголовный закон, но еще не переступили эту грань.

В этой ситуации, психиатрия приходит к нам на помощь – она поясняет нам, чем эти люди от нас отличаются. Мы слышим, что это болезнь, которую будут лечить, и с облегчением понимаем: проблема решена.

Примерно таким же образом инквизиция Средневековья приходила на помощь обывателю, не знавшему, что ему делать с чумой, землетрясениями, градом, саранчой, бурями, падежом скота и другими бедами. Ему говорили, что все это порождают ведьмы. Он шел на площадь, видел ведьму, слушал оглашение приговора, видел, как горит костер, и с облегчением понимал: проблема решена.

В каждом случае, результатом будет бедствие: за богословской риторикой инквизитора или медицинской риторикой психиатра мы не можем ни рассмотреть проблему, ни тем более увидеть ее истоки.

Дорогой ценой отрешившись от риторики инквизитора, люди изменили подход к своим проблемам в прошлом. Так, они сумели увидеть связь между нашествием крыс и эпидемиями чумы, рассмотреть эту связь внимательнее, выявить настоящую причину бедствия и, в конце концов, найти решение для проблемы.

Сходным образом, если мы отрешимся от успокоительной риторики психиатрии, возможно, мы получим надежду на то, чтобы правильно сформулировать проблему ужасающих нас преступлений.

Нежелание нести ответственность за свою жизнь – это не заболевание. Это результат решения, которое человек принял. Решение не является заболеванием, и быть им не может.
Решение убить своих детей – также не заболевание. «Излечить» его невозможно.

Очевидно, что убийца своих детей должен в полной мере отвечать перед уголовным кодексом. Иное подрывало бы задачу уголовного права. Применение защиты по невменяемости по медицинским основаниям в подобном деле служит только дальнейшему внесению замешательства в уголовное правосудие и, соответственно, разрушению этого института.

Вот почему первым шагом было бы перестать связывать поступки такого человека с «заболеванием», перестать пытаться диагностировать это «заболевание» и надеяться на то, что лечение такую ситуацию исправит.

В случае Олега Белова, очевидно, что реакция со стороны полиции на оставленные без внимания жалобы об избиении со стороны его жены, могла предотвратить дальнейшую деградацию и возможно, спасла бы восемь жизней.

Далее следовало бы подумать о том, какую помощь может получить от нас человек, черту не переступавший, но не выдерживающий тяжести ответственности, ложащейся в обществе на каждого.

«Когда люди не знают, ‘что еще поделать’ например, с апатичным, замкнутым подростком, мелким преступником, эксгибиционистом или проблемным пожилым человеком, наше общество советует им поместить «нарушителя» в психиатрическую больницу. Чтобы совладать с этим, от нас потребуется создать множество гуманных и разумных альтернатив недобровольной психиатрической госпитализации. Дома для престарелых, мастерские, временные дома для неимущих людей, у которых распались семейные узы, прогрессивные тюремные общины — эти и многие другие учреждения потребуются для того, чтобы принять исполнение задач, в настоящее время доверенных психиатрическим больницам», - писал профессор Томас Сас.

Наличие таких мест – похожих на то, что раньше называлось «приютом сумасшедшего», и что перестало существовать в начале прошлого века с появлением активных лечебных мер в психиатрии – в какой-то мере послужило бы профилактикой сползания человека за черту, на которую нам смотреть совсем не хочется.

P.S.:
Как известно, публикации «Крейцеровой сонаты» появились в России и Америке практически одновременно. Тексты изданий, опубликованные в разных странах, отличались между собой. В контексте призывов расширить психиатрический контроль над населением, отрывок, который имеется в американском издании, но выпал из российского, заслуживает того, чтобы привести его здесь: 
«...Эти новые теории гипнотизма, душевных болезней и истерий — не просто причуда, они опасны и отвратительны. Шарко, конечно, сказал бы, что моя жена — истеричка, а я — ненормальный, и он, без сомнения, попытался бы лечить нас. Но лечить было нечего».

Пилот Germanwings, устроивший авиакатастрофу в Альпах, лечился у психиатра полтора года

Многочисленные сообщения средств массовой информации указывают, что пилот авиакомпании Germanwings Андреас Любитц, убивший 150 человек в авиакатастрофе рейса 9525 во Французских Альпах, получал психиатрическую помощь. Учитывая сообщения СМИ о том, что при обыске в доме Любитца обнаружены антидепрессанты, а также тот факт, что ранее он полтора года посещал психиатра в связи с лечением «острого эпизода депрессии», можно допустить, что в момент совершения преступления Любитц находился под воздействием антидепрессантов либо отвыкал от них. Если дело обстоит так, то это не первый пилот-убийца, который под воздействием антидепрессантов разбил свой самолет вместе с пассажирами.

Ранее в своем отчете о возможных причинах авиакатастрофы 30 июля 2001 года на леднике Дэвидсон, в которой погибли пятеро пассажиров и пилот самолета, Национальный совет по безопасности на транспорте (NTSB) США указывал, что токсикологическое исследование обнаружило присутствие в останках пилота антидепрессанта «паксил».

Эта же организация в своем отчете об авиакатастрофе 2008 года в Маунт-Эйри, также повлекшей гибель шести человек, указывала, что пилот находился под воздействием антидепрессанта «золофт». Отчет содержит упоминание о том, что незадолго до катастрофы пилот «повел себя непрофессионально», распевая «спасите меня, я иду на снижение в последний раз».

«Лечение» депрессии, невзирая на противоречивый статус этой диагностической категории как заболевания,  подразумевает прием сильнодействующих веществ, изменяющих сознание. Согласно регулирующим ведомствам, побочные эффекты приема этих препаратов включают, среди прочего, вспышки агрессивного поведения, маниакальные проявления и «склонность к самоубийству или к убийству». В качестве побочных эффектов при отвыкании от антидепрессантов описывали внезапное ухудшение зрения, психотические приступы, склонность к насильственным поведенческим проявлениям.

Документ Федерального управления авиации США от 2007 года, в котором были исследованы причины 61-й авиакатастрофы за период с 1990 по 2001 год, указывает, что в 19-ти среди исследованных катастроф причиной катастрофы, либо «важным фактором», повлиявшим на нее, стало «психологическое состояние пилота либо антидепрессант группы СИОЗС, который принимал пилот».

В 1991 году Гражданская комиссия по правам человека представила ведомству, регулирующему лекарства в США - стране с наибольшим рынком психиатрических препаратов -свидетельства тому факту, что психиатрические препараты - в частности, антидепрессанты группы СИОЗС - побуждают людей к насилию и саморазрушению. Группа экспертов, которые, как выяснилось позднее, получали значительное финансирование от производителей этих препаратов, отвергли представленную информацию.

Учитывая количество авиакатастроф, в которых у виновника катастрофы не обнаруживается очевидного мотива для преступления, следует задать вопрос об эффективности лечебных мер психиатрии, с одной стороны, и о способности психиатра, обследующего пациента, предсказать общественную опасность его поведения – с другой.
Вне зависимости от того, принимал Андреас Любитц антидепрессанты, отвыкал от них или внезапно прекратил прием таковых, имеется достаточно сведений в пользу того, что употребление антидепрессантов и других психиатрических средств, изменяющих сознание, должно быть запрещено для пилотов гражданской авиации.

Компенсация за ущерб от лечения аутизма нейролептиками составила 1,5 млн. долларов

доктор Питер Бреггин


11 февраля 2014 года жюри присяжных в Чикаго присудило компенсацию в размере полутора миллионов долларов ребенку-аутисту, страдающему поздней дискинезией и поздней акатизией, возникшими вследствие лечения у психиатра, назначившего ему риспердал, а затем – зипрексу в период между 2002-м и 2007-м годами. Расстройства, вызванные назначенными препаратами, были выявлены в возрасте 15 лет. К этому времени они приобрели инвалидизирующий и необратимый характер.


В этом судебном деле я выступал в качестве эксперта-психиатра. Я засвидетельствовал, что врач пренебрег тем, чтобы предупредить молодого человека и его родителей об опасностях так называемых антипсихотических препаратов; тем чтобы сообщить родителям сведения о симптомах поздней дискинезии, так чтобы они могли их отследить, а также тем, чтобы внимательно наблюдать за изменениями в состоянии ребенка.  Транскрипт моих свидетельских показаний в суде приведен здесь.
Понятие «поздняя дискинезия» описывает группу непроходящих или постоянно сохраняющихся двигательных расстройств, вызванных приемом антипсихотиков (нейролептиков) включая риспердал, зипрексу, инвегу, абилифай, геодон, сероквель, латуда, фанавт и сафис. Помимо характерных для поздней дискинезии непроизвольных сокращений и искажений лица, движения глазных белков и языка у ребенка развилось тяжелое проявление острой акатизии, включая мучительное внутреннее возбуждение, заставлявшее его постоянно, непрерывно двигаться.
Мальчику поставили диагноз «аутизм» в детстве, а затем, в возрасте до семи лет, начали давать антидепрессанты группы СИОЗС. Его продолжали лечить золофтом и паксилом, которые, как я указал в свидетельских показаниях, ухудшили его психическое состояние и спровоцировали ухудшение его поведения. Я также представил (здесь) и (здесь) доказательства тому, что антидепрессанты очень часто вызывают у детей ненормальные психические реакции, включая манию и «отказ от тормозов»
Вместо того, чтобы снять ребенка с антидепрессантов, ухудшавших его положение, его первый психиатр назначил ему риспердал. Второй его психиатр, который предстал в этом процессе в качестве ответчика, продолжил назначение риспердала, а затем зипрексы на протяжении двух с половиной лет, невзирая на появление симптомов поздней дискинезии. Я объяснил присяжным, каким образом антипсихотические препараты вызывают у детей и взрослых позднюю дискинезию и каким образом небрежные действия врача привели к тому, что у мальчика развились поздние дискинезия и акатизия. В последние годы среди психиатров стало слишком популярным назначать психиатрические препараты детям, которым куда лучше было бы возможно помочь другими средствами.
Одобренные Управлением по пищевым продуктам и лекарствам США вкладыши ко всем антидепрессантам предупреждают не только об увеличении склонности к самоубийству у детей и подростков, но и о вызываемой  препаратами агрессивности, перепадах настроения, тревожности, импульсивности и маниях. Вкладыши для антипсихотиков (здесь и здесь) предупреждают о том, что пациенты в любом возрасте рискуют развить позднюю дискинезию. Мои собственные работы внесли определенный вклад в эти изменения в тексты вкладышей, весьма усилив мое разочарование тем фактом, что многие врачи пренебрегают этими предупреждениями. Жизненно важно, чтобы врачи, пациенты и их семьи были предупреждены об опасностях психиатрических препаратов, и чтобы врачи принимали эти угрозы в расчет при рассмотрении вопроса, назначать или не назначать препарат.

источник:  http://www.huffingtonpost.com/dr-peter-breggin/15-million-award-in-child_b_4861391.html

Доктор Бреггин – автор многочисленных научных публикаций, включая последниюю из его книг – «Отвыкание от психиатрических препаратов: руководство для врачей, пациентов и их семей» (Psychiatric Drug Withdrawal: A Guide for Prescribers, Therapists, Patients and their Families). Больше о нем можно прочесть на его сайте www.breggin.com.
В качестве адвоката указанное дело (Angel v. Segal, State of Illinois, In the Circuit Court of Cook Count, Illinois, County Department, Law Division, No. 09 L 3496.) вел Francis P. Morrissey.

прекратить практику объявления детей «необучаемыми»

...Прочной в резолюции назвали практику принудительного психиатрического лечения трудновоспитуемых подростков в учреждениях для детей-сирот. России рекомендовано уделить внимание доступности образования для детей с проблемами умственного развития, прекратить практику объявления детей «необучаемыми» и обеспечить необходимую подготовку для сотрудников учреждений по уходу за детьми-инвалидами, а также надлежащие условия жизни для детей-сирот с ограниченными возможностями."

источник:


http://www.gazeta.ru/social/2014/02/06/5884661.shtml

(no subject)

"...СДВГ — это не диагноз. Раньше это называлось ММД – минимальные мозговые дисфункции, еще раньше ПЭП – послеродовые энцефалопатии. Это особенности поведения, проявляющиеся при самых разных патологиях.

В 2006 году мы официально приняли американскую точку зрения на эту проблему и их логику лечения. А они считают, что это на 75-85 %% генетически обусловленное осложнение, приводящее к расстройству поведения. Они прописывают лекарства, психостимуляторы, которые должны компенсировать эти расстройства.

У нас психостимуляторы запрещены, но прописывают препарат "Страттера" (атомоксетин), который, как считается, не является психостимулятором. На самом деле результат его применения очень похож на результат использования психостимуляторов. Ко мне приходят дети после курса "Страттеры" и у них налицо все симптомы "ломки"."

Подробнее