Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Депрессия и самоубийство: две абсолютно разные проблемы психиатрии

"…Засчет внушенного фармкомпаниями абсолютно неправильного понимания функционирования депрессии, мы сами, своими государственными руками, увеличиваем число самоубийств. И чем больше продается антидепрессантов, и чем больше их назначается, и чем на более долгий срок - тем больше у нас будет самоубийств. ... Необходимо, чтобы психиатры развели между собой понятие самоубийства и депрессии и поняли, что вылечить самоубийство антидепрессантами невозможно. И второе - нужно понять, что человек управляет своими мыслями, а не мысли - человеком. Нам нужно научиться учить этому детей с раннего возраста. И так как никакое государство нам в этом не поможет, а психиатрия будет активно мешать, то придется это делать нам с вами".

Счастливый билет не выпадет им дважды

Оригинал взят у podrabinek в В Россию вернулась карательная психиатрия

Решение Замоскворецкого районного суда Москвы о принудительном лечении Михаила Косенко – это ясный, открытый и недвусмысленный акт использования психиатрии в политических целях. В конце 80-х годов, когда в СССР рушился коммунизм и кончалась Советская власть, казалось, что карательная психиатрия отныне будет вспоминаться только как история. Горькая, позорная, страшная – но история, воспоминание о тоталитарном советском режиме. Сегодня репрессивная психиатрия вернулась в нашу страну. Или это мы вернулись в наше прошлое.
Collapse )

Право быть ненормальным. Наука и технологии России

Право быть ненормальным. Наука и технологии России

В фильме, о котором идет речь, имеется поразительный эпизод. Авторы цитируют статистику ВОЗ об учащении самоубийств на рабочих местах, а затем показывают французского мужичка лет за пятьдесят. Мужичок - или плотник, или сапожник. Можно понять, что знающий свое дело. В стационаре - из-за попытки суицида. История болезни такова: сперва государство запретило сверхурочные работы. Охрана труда, забота о рабочем человеке прежде всего, понятное дело. Мужичок потерял в деньгах. Затем прошло немного времени, запретили премиальные выплаты за переработку. А на это он не рассчитывал. Подсчитал свои доходы и расходы  - и полез в петлю. Его вынули из петли, диагностировали депрессию и теперь он сидит ан антидепрессантах. Поставить диагноз и дать таблетку для счастья конечно же всегда будет проще,  чем ставить вопрос о целесообразности запрета людям работать.

Век «Свободы» не видать!

Оригинал взят у podrabinek в Век «Свободы» не видать!

Даже не знаю, что сказать – и смех, и грех! В начале апреля этого года тогдашний директор русской службы радио «Свобода» Маша Гессен попросила у меня встречи и предложила мне вести на радио передачу о правах человека. Поскольку я четвертый год без постоянной работы, а тема мне знакома и достаточно интересна, я согласился.
Collapse )

Томас Сас о массовой гибели членов коммуны Храм Народов в Джонстауне, Гайана

Злоупотребители свободы


  Подобно хлопьям снега в зимнюю бурю в Сиракьюз, диагноз «паранойя» полностью накрыл собой образ Преподобного Джима Джонса. Я предлагаю вновь рассмотреть некоторые факты из жизни марксистско-христианского священника, прежде чем зловещая правда о поведении его и его последователей будет целиком похоронена под психиатрическими спекуляциями и диагнозами.

Почти все, кто знал Джонса, считали его абсолютно здоровым умственно. Среди них были выдающиеся мужчины и женщины, казалось бы, обладающие разумом и проницательностью. Например, во время президентской кампании Картера в 1976 году, Розалин Картер и Джим Джонс обедали вместе в Сан-Франциско. Г-жа Картер, будучи – как мы знаем - одним из самых передовых экспертов по душевному здоровью в Америке, не заметила у Преподобного никаких признаков психической болезни. Напротив, в марте 1977 года она написала ему одобрительное послание о его предложении предоставить Кубе медицинскую помощь, а после выборов пригласила его на инаугурацию, и он принял это приглашение.

Теперь все знают, что в либеральных политических кругах Калифорнии Джонса считали, по меньшей мере, «нормальным». Торжественный обед «Борьба Против Притеснения» со сбором пожертвований (25 долларов с посетителя) в пользу Храма Народов был запланирован в Сан-Франциско на 2 декабря 1978 года. Из этого очевидно, что в дни, непосредственно предшествующие массовой гибели людей, Джонса считали психически здоровым и достойным восхищения. На обеде должны были чествовать Дика Грегори и двух адвокатов Храма — Марка Лэйна и Чарльза Гэри (в качестве спикеров). Мероприятие поддержали 75 человек, видные политики и руководители города. Обед был отменен после массового убийства.

Энтузиазм ревнителей общественного психического здоровья по поводу Джонса неудивителен, если учесть впечатляющий послужной список его полезной «психотерапевтической» деятельности. Джонс «излечивал наркоманов». Он «реабилитировал» утративших цель жизни американцев, наставляя их на путь спасения через коммуну. Он даже выступал против самоубийства – в тех случаях, когда это был личный выбор самого человека. В день Поминовения в 1977 году Джонс возглавил делегацию членов Храма Народов на марше по мосту «Золотые ворота» в Сан-Франциско, требовавшую, чтобы город обустроил на мосту барьер против самоубийц.

В дополнение к этим свидетельствам о психическом здоровье и заслуживающего всякого одобрения характера Джонса имеются также высказывания личного врача Джонса о том, что священник был психически нормален и достоин восхищения, как нравственно выдающаяся личность. Доктор Карлтон Гудлет, которого «Нью Йорк Таймс» назвала «выдающимся чернокожим врачом» из Сан-Франциско, посещал Джонса в Гайане. После этого Гудлет сообщил газете: «Я был убежден в том, что Джонс проводит в Гайане блестящий эксперимент. Там люди на самом деле обретают лучшую форму. Лучшую, чем та, что была бы у них, останься они в Сан-Франциско». После массовой гибели людей доктор Гудлет в беседе с журналистами даже поставил диагноз, но не Джонсу, а его разочаровавшимся последователям: «Ко мне приходили покинувшие церковь. Это были просто пограничные невротики».

Сказать, что Джима Джонса считали психически здоровым, было бы недооценкой — его считали блестящим целителем умов, великим «терапевтом». Многие из коммунаров до прихода к нему были наркоманами. Один из выживших при массовом умерщвлении, Тим Картер, сообщил Таймс, что в Калифорнии он «серьезно сидел на наркотиках», и Джонс исцелил его. Отец Тима Фрэнсис Картер (оба его сына были наркоманами), восхвалял лечение Джонса в разговоре с корреспондентом Таймс: вступив в Храм, «они оставили наркотики, реабилитировались и стали лучше». Оудел Роудс, другой выживший после катастрофы, был «героинозависимым из детройтского гетто. С помощью силы Джима Джонса он победил героин, сказал он. Он чувствовал, что его наставник нужен ему, чтобы идти правильной дорогой».

После смертоубийства в Гайане последователи и друзья Джонса объявили его «параноиком». Стивен Джонс немедля поставил своему отцу диагноз – «психоз». Это мнение он тщательно держал при себе, пока «папа» был жив. Почему Стив Джонс решил, что его отец сумасшедший? Потому что он разрушил концлагерь, который юному Джонсу, очевидно, был очень дорог. «Он поломал всё, над чем я работал», - сказал Стивен Джонс.

Один из адвокатов Джонса, Чарльз Гэри, называет коммуну «прекрасной жемчужиной. Не было ни расизма, ни сексизма, ни эйджизма, ни элитизма, ни голода». После массовой бойни Гэри заявил: «Я убежден, что этот парень был буйным сумасшедшим». Если Гэри был убежден в этом до 18 ноября 1978 года, то он нарушил нормы профессиональной этики адвоката и нравственной ответственности человека. А если он пришел к этому заключению только после того, как Джонс, наконец, исполнил свою многократно озвученную угрозу массового убийства и самоубийства, то в этом случае Гэри просто повторяет за всеми остальными банальности, объявляя сумасшедшим мертвого клиента, о котором он теперь может, ничего не опасаясь, говорить все, что угодно.

Марк Лэйн, другой адвокат Джонса и признанный эксперт по заговорам и паранойе, описал Таймс своего клиента «параноидальным убийцей, который после четырех недель употребления наркотиков отдал приказы, приведщие в прошлый уикэнд к гибели сенатора Лео Дж. Райана...». Великий охотник за заговорами, таким образом, хочет оправдать Джонса, перекладывая вину не только на «паранойю», но и на наркотики. Между тем факты говорят, что Лэйн согласился быть адвокатом Джонса и продолжал представлять его интересы вплоть до самой катастрофы.

Я привожу все эти сведения для подтверждения того, что до самого последнего момента ближайшее окружение Джонса не считало его психотиком. Их последующие утверждения о паранойе Джонса не имеют разумных обоснований и, очевидно, служат цели выгородить самих себя. (Сегодня все, кто читает газеты и смотрит телевизор, знают, что массовые убийцы — сумасшедшие). Пока Джонс был жив, его друзья и последователи не считали его параноиком по простой причине — им нравилось то, что он делает. Сторонники Джонса полагают, что он был добрым человеком, который неожиданно сошел с ума. Я считаю, что он был злым человеком и что он был таким не только в день массового убийства.

Был ли Джонс «сумасшедшим» до катастрофы, зависит от того, какой смысл вы вкладываете в это слово. Очевидно однако, что задолго до нее поступки Джонса были отвратительными и злыми. Сталкиваясь с ними, последователи Джонса намеренно начинали смотреть в другую сторону. Это также очевидно. Рассмотрим следующие сообщения о поведении Джонса в тот период, когда его последователи и «сторонние» наблюдатели считали его не просто «нормальным», а «выдающимся».



  • Джонс настаивал на том, чтобы каждый [член коммуны] звал его «отцом» или «папой». Когда в коммуне возникали разногласия, ее члены повторяли, успокаивая друг друга и самих себя: «Папа знает лучше. Просто сделай то, что папа велит».

  • У Джонса была жена, несколько любовниц, и он «имел секс» со многими женщинами и несколькими мужчинами в коммуне. «Он говорил их мужьям, [по словам его помощника Тима Картера] что делает это исключительно для того, чтобы помочь женщинам».

  • Джонс заявлял, что он был Иисусом Христом и что он способен излечить рак.

  •  По словам Джерри Паркса, помощника Джонса, «каждый [член коммуны], в том числе женщины, должны были признать свою гомосексуальность. Он был единственным гетеросексуалом»

  • Несколько раз перед окончательным истреблением коммуны Джонс проводил репетиции массового убийства.

  • Члены коммуны должны были отдать свое имущество Джонсу, работать как рабы, их лишали еды и сна, они не могли покидать коммуну.



      Невзирая на эти неприглядные факты (а также многие другие, здесь не перечисленные), я не могу припомнить, прочтя тысячи слов о деле Джонстауна, хотя бы одного комментатора — журналиста, политика, психиатра, кого угодно — кто описал бы преподобного Джима Джонса как просто злодея.

 Безумный, сумасшедший, больной, параноик и бесконечные вариации на эту тему — таково общее мнение. Суждение Джеймса Рестона о Джонсе было таким же удручающе типичным. Процитировав «одного из выдающихся представителей администрации Картера», согласно которому смертоубийство в Джонстауне стало симптомом «массового помешательства в эпоху пустоты», Рестон объявил: «Преподобный Джонс был «очевидно, слабоумным человеком». Такого рода диагнозы – малодушная реакция, которую инстинктивно выдают либеральные интеллектуалы, столкнувшись со злом.

Наиболее образный диагноз прозвучал, что неудивительно, со стороны психиатров. Высказывается доктор Томас Унгерлейдер, профессор психиатрии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе: «Я думаю, это все джунгли. Члены [коммуны] не получали сведений из окружающего мира. Они не читали журнал Тайм, не смотрели по вечерам новости…». А доктор Элвин Поуссэйн, профессор психиатрии из Гарварда, один из ведущих чернокожих психиатров Америки, предлагает такой откровенно постыдный диагноз: «Мы не можем с чистой совестью возложить вину на рядового миссионера из-за острого психоза у лидера… Гуманитарный эксперимент сам по себе не был провалом, провалом стал преподобный Джонс».

Я думаю, мы способны на что-то более внятное. Факты – невзирая на Рестона и анонимного высокопоставленного чиновника администрации Картера – указывают на то, что Джонс был порочным, а не «слабоумным», и что его паства проявила массовую жестокость и трусость, а не «массовое безумие». Я считаю, что такие простые слова как «злонамеренный», «развращенный», «жестокий» и «трусливый» позволяют более адекватно описать произошедшее в Джонстауне, нежели «безумный лексикон», в который эти ужасающие события облекают сейчас.

Имеет место маскировка очевидного зла, которое двигало этим оскотинившимся тираном задолго до его «дегенерации в паранойю». Раньше этой маскировке служило намеренное отрицание значения поступков Джонса теми, кто знал его лично. Теперь – мгновенное превращение его из пророка в психотика. Журнал Тайм описал Джонса как «гуманитария родом из Индианы, дегенерировавшего в эгоманию и паранойю». Ньюсуик подтверждает такой диагноз: «Разум» Джонса, сообщают нам, «распался до паранойи».

Возражаю. Это фундаментально неверно, рассматривать любой жест в помощь бедному – вне зависимости от мотивов, методов и последствий – как «гуманитарное действие». Какой тиран не провозглашал, что им движет исключительно желание помочь беспомощным? Мы слишком хорошо знаем, что для жаждущих власти перспектива «помогать» жертвам ради улучшения их жизни представляет собой величайший соблазн. И этот соблазн как нельзя лучше дополняется соблазном добиться забвения через алкоголь и наркотики у тех, кто ищет сиюминутных и простых решений проблем своей жизни. Вот почему эти два типа людей так притягательны друг для друга, и вот почему каждый из них видит в компетентном, полагающемся на самого себя человеке своего врага. Вот и вся «гуманитарность» Джонса.

Что касается его «паранойи». Есть мудрая пословица: «Что одному – здорово, то другому – отрава». Сходным образом мы можем допустить, что тот, кто является пророком для одного человека, может для другого оказаться параноиком. Утверждение о том, что Джонс «дегенерировал до паранойи», не соответствует реальности. 18 ноября 1978 года Джонс был тем же самым человеком, что и за день до этого дня, и за месяц до него, и за год. Джонс не изменился внезапно. Что внезапно изменилось – так это мнение, которого о нем придерживались люди из его окружения, и которое они высказывали.

Нам не нужно объяснять то, что произошло в Джонстауне – с этим как раз все ясно. Нам нужно объяснить объяснения массового смертоубийства, предложенные нам законодателями мнений. В кратком изложении, это «метаобъяснение» могло бы выглядеть так: паранойя у мертвого и обесчещенного лидера «культа» возникла вследствие того, что его последователи и все остальные неожиданно обнаружили, что оказались в дураках, и это внезапно превратило их из подлипал и сочувствующих в психодиагностов.

Из массового убийства в Джонстауне можно и должно извлечь много уроков. То, что я пытаюсь донести, вкратце состоит в следующем: доступ к наркотикам влечет за собой «злоупотребление наркотиками», как это чопорно сейчас называют. В самом деле, а могло ли быть иначе? Почему в таком случае всех шокирует то, что доступ к свободе может повлечь за собой «злоупотребление свободой»? Бесспорно, злоупотребление свободой – подобно злоупотреблению алкоголем, наркотиками, пищей и любым другим дарами природы или человеческой изобретательности – небольшая цена, которую мы платим за безграничные пользы свободы.

То, что злоупотребление свободой влечет за собой угрозу жизни невинных людей – один из трагических фактов жизни. Дети, убитые в Джонстауне – мрачное напоминание о потрясающей власти родителей над детьми, которую коллективизация семьи только увеличивает, как это показал эксперимент с коммуной в Джонстауне и другие подобные ей эксперименты.

Из 909 трупов, обнаруженных в Джонстауне, 260 были детскими. Их убили миролюбивые, «гуманитарные» последователи Преподобного Джонса. Подобно своему лидеру, эти палачи ненавидели открытое общество и «бежали» с родины, чтобы поселиться в социалистической стране. Мужчины и женщины Джонстауна отвергли свободу. Они поставили с ног на голову знаменитую максиму Патрика Генри – «Дайте мне свободу, или дайте мне смерть!» и присягнули на верность другой максиме – «Лучше дайте мне смерть, но не свободу!». Таковы факты, неопровержимые и неприглядные.

Что касается конгрессмена Райана и его группы, то они заплатили тяжкую цену за свои просчеты и наивность. После неоднократных предупреждений о Джонстауне и категорических просьб со стороны коммунаров не появляться у них, попытка «освободить» предполагаемых перебежчиков без адекватной вооруженной поддержки была такой же опрометчивой, как попытка перейти через Альпы без соответствующей обуви и одежды.

Когда конгрессмен Райан настоял на проведении своей инспекции-вторжения, дабы всучить им свободу, которую они проклинали, патриоты Джонстауна доказали, что готовы постоять за свои убеждения. Дело не только в том, что поступки говорят громче слов. Это само по себе очевидно. Важно помнить и то, что в самой основе риторики палачей – не важно, рядятся ли они в рясу священника, костюм политика или халат врача – «любовь» подразумевает «ненависть», а «я позабочусь о тебе» означает «я убью тебя».

Впервые опубликовано в "Inquiry" 5 февраля 1979 года.
источник - szasz-po-russki.blogspot.com

"психоактивные вещества слишком часто порождают или усугубляют ужасающие акты насилия"

Рассматривая связь насилия с антидепрессантами

Питер Бреггин.

Питер Бреггин - психиатр, автор многочисленных книг и научных публикаций по вопросам нежелательных эффектов приема препаратов, включая “Medication Madness” ("Медикаментозное безумие") (2008). Его последняя книга “Psychiatric Drug Withdrawal: A Guidebook for Prescribers, Therapists, Patients and Their Families” ("Отвыкание от психиатрических препаратов: руководство для врачей, терапевтов, пациентов и их родных") (2013).

Фармацевтическая промышленность приложила огромные усилия, не допуская, чтобы общество и профессионалы в сфере здравоохранения осознали, что лекарства группы антидепрессантов способы вызывать насилие и самоубийства.

Джо Уэсбекер угрожал своим сотрудникам, но не проявлял насилия. В 1989 году ему назначили прозак (флуоксетин). Спустя один месяц Уэсбекер "проявлял повышенный уровень возбуждения и гнева", начал высказывать бредовые мысли. Предположив, что это вызвано прозаком, психиатр решил отменить назначение антидепрессанта. Спустя два дня, когда «высокий терапевтический уровень» вещества все еще оставался в его организме, вооруженный до зубов Уэсбекер пришел на свое прежнее место работы в Луисвилле, штат Кентукки, убил восемь человек и ранил многих других.

Выжившие и родственники погибших вчинили корпорации «Элли Лилли» судебный иск за преступную небрежность при разработке и маркетинге прозака. До суда дело дошло в 1994 году. Консорциум адвокатов и суд штата Индиана пригласили и назначили меня медицинским и научным экспертом в более сотни объединенных исков против «Элли Лилли», связанных с насилием и самоубийствами, вызванными прозаком. В этой позиции я стал медицинским экспертом в деле Уэсбекера.

Адвокат, который вел дело Уэсбекера, умер. Когда новый адвокат взялся за работу, казалось, что он саботировал любую мою попытку совместной подготовки к суду. Он не сообщал мне о значительном количестве новой информации, отказывался общаться со мной по телефону. Вечером накануне судебного заседания он все еще отказывался обсуждать со мной дело. Отчаявшись, я впихнул ему в руки стопку карточек с заметками со словами: "Вы обязаны задать мне эти вопросы, или мы проиграем суд".

На следующий день, когда я давал показания в суде, адвокат пытался избежать обсуждения самых красноречивых из моих данных в поддержку своего дела против «Элли Лилли». Несколько присяжных проголосовали за то, чтобы считать «Элли Лилли» виновной, однако корпорация выиграла суд со счетом 9 против 3. Еще один голос против корпорации означал бы, что решение присяжные не приняли. «Элли Лилли» и средства массовой информации сообщили о суде так, как если бы суд раз и навсегда оправдал прозак и компанию.

Позднее я не мог решить для себя, был ли адвокат некомпетентен или, как предполагала моя жена Джинджер, «Элли Лилли» заранее подкупила его, чтобы иск был проигран. Судья Джон Поттер, который вел судебный процесс, позднее выяснил, что во время слушаний  было заключено тайное соглашение [с родными пострадавших]. Судья отменил предвзятое решение присяжных и изменил формулировку на «отклонено как улаженное» фармацевтической компанией.

На этот раз национальные СМИ упустили из виду этот важнейший поворот в деле. Я подробно описал его в своей книге «Medication Madness» (медикаментозное безумие) в 2008 году, однако действительный результат судебного процесса мало известен даже среди психиатров и правовых экспертов.

Колумбайн

В 1999 году Эрик Харрис и Дилан Клеболд умертвили студентов и сотрудника школы в Колумбайн, штат Колорадо. Я участвовал в качестве эксперта-психиатра в нескольких делах, связанных с этими убийствами, из которых до суда не дошло ни одно. В медицинских картах Харриса я обнаружил, что за год до расстрела ему назначили антидепрессант лювокс, и после этого он начал проявлять серьезные признаки расстройства. Харрис принимал лювокс на протяжении всего следующего года, проявляя все более насилие и ненависть. При вскрытии, в крови обнаружили значительное содержание лювокса.

16-летний подросток из Манитобы (Канада), неожиданно воткнул нож в грудь одного из своих лучших друзей и убил его. Молодому человеку, за которым прежде не было замечено ни насилия, ни серьезного психического расстройства, прозак назначили за три месяца до убийства. Когда его мать сообщила психиатру, что от прозака сыну становится хуже, он увеличил дозу. Спустя семнадцать дней подросток убил друга без какой-либо заметной провокации.

Аврора

До совершения массового убийства в кинотетатре в Аврора, штат Колорадо, Джеймс Холмс получал психиатрическое лечени в клинике своего университета. Учитывая, что Холмс получал лечение у психиатра, который считал его «представляющим опасность», во время убийства он почти наверняка или принимал психиатрические препараты, или отвыкал от них.

Мы не знаем, получал ли убийца из Ньютауна Адам Ланза психиатрическое лечение во время расстрела, хотя статья в «Уошингтон пост» за 14 декабря со ссылкой на друга семьи сообщает, что он «получал лекарства». Имеется множество указаний на то, что этот замкнутый молодой человек имел психиатрический диагноз и получал лечение.

Заметьте, что все пятеро (Уэсбекер, Харрис, Холмс, Ланза и канадский подросток) получали психиатрическую помощь незадолго до своего насильственного акта или во время его совершения. Кроме того, убийца из Вирджинской технической школы проходил психиатрическую госпитализацию за год до того, как убил своих одногрупников.

Эти события подтверждают, что получение психиатрического лечения, с его акцентом на назначении психоактивных веществ, не создает защиту от насильников. Вместо того, психоактивные вещества слишком часто порождают или усугубляют ужасающие акты насилия. Психиатрия — причина массового насилия, а не исцеление от него. Обращение за помощью к психиатрии только уведет нас от поиска действительно эффективных решений.


источник.

Историю расследования способности психиатрических препаратов данного класса провоцировать акты насилия можно прочесть вот здесь:

http://www.cchr.ru/!/psychdrugsuicides.pdf

памяти Томаса Стивена Саса

Томас Сас, выдающийся  защитник людской свободы и ответственности нашего времени, соучредитель Гражданской комиссии по правам человека, ушел из жизни 8 сентября 2012 года.
Доктор Сас, признанный научным сообществом в качестве самого глубокого и авторитетного критика психиатрии, был автором сотен статей и свыше 35 книг по этому вопросу, начиная с «Мифа душевной болезни» - текста, пошатнувшего само основание психиатрии 50 лет тому назад.
Томас Сас был заслуженным профессором психиатрии в университете Сиракьюз в Нью-Йорке, адъюнкт-профессором в Институте Катона, пожизненным почетным членом Американской психиатрической ассоциации, членом Международной академии судебно-экспертной психологии, с обширным списком признаний, наград и подтверждений.
Для окружающего мира он был наиболее выдающимся критиком психиатрии и свойственных ей злоупотреблений, блестящим автором и оратором. Для тех, кто сотрудничал с ним, он был мудрым, внимательным и бесстрашным учителем и помощником. Однако превыше всего он был защитником личной свободы человека. Как говорит профессор Ричард Ватц из университета Таусон, «Томас Сас упорно отстаивал ценности гуманизма и личной автономии от всех и каждого, кто стремится ограничить человеческую свободу оковами концептуального замешательства, ошибок и заведомого обмана».
Сас давно критиковал использование психиатрии в качестве инструмента социального и политического контроля, утверждая следующее: «Даже если мы не отдаем себе в этом отчета,  в наши дни мы стали свидетелями становления Терапевтического государства. Пожалуй, это важнейшее применение психиатрии в качестве института общественного контроля. Говоря «Терапевтическое государство», я вкладываю в этот термин иронию — оно является «терапевтическим» для тех, кто лишает других свободы и проводит терапию, но не является терапевтическим для жертв (пациентов)».
Из этой фундаментальной философии сложился союз доктора Саса с ГКПЧ. Сас не просто писал или устно выступал с критикой того, как применяют принудительную психиатрию. Он лично представлял интересы ее жертв. В качестве соучредителя ГКПЧ, в 1969 году он выступил в защиту венгерского беженца Виктора Гьори, которого недобровольно поместили в психиатрический стационар, в раздетом виде заперли в изоляторе и подвергли электрошоковой терапии против его желания. Сас установил и продемонстрировал тот факт, что психиатры признали Гьори шизофреником исключительно из-за того, что тот не владел английским языком.   Свидетельство Саса вынудило психиатрическое учреждение освободить Гьори. В то время это событие было прецедентом в борьбе против недобровольной госпитализации и принудительной психиатрии.
О своем союзе с ГКПЧ Томас Сас говорил следующее: «В те времена это была единственная организация, и это все еще единственная организация, которая активно добивается освобождения пациентов, которые лишены свободы в психиатрических учреждениях в отсутствие вины, не совершив преступления, и которые хотят оттуда выйти. На мой взгляд, это было стоящее дело; это все еще очень достойное дело. Нам следует воздать ГКПЧ должное потому, что это и в самом деле организация, которая впервые в человеческой истории бросила вызов психиатрии на международном, политическом, социальном уровне. Никогда ранее этого не случалось».

Работать вместе с Томасом Сасом было честью и привилегией. Мы продолжим его дело борьбы против жестоких и разрушительных практик психиатрии до тех пор, пока личная свобода и права человека в сфере душевного здоровья не будут гарантированы каждому.